?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
История жизни учительницы истории
nemolodoj
Меня зовут Валентина Дмитриевна Курзанцева. Родилась 3 июня 1925 года в городе Кыштым Челябинской области. Я была младшим – десятым ребенком в семье лесника Крючкова Дмитрия Петровича. Маму звали Мария Федоровна/
(Родители)
Помню ли начало войны? 19 мая начались каникулы, и меня отправили к сестре в Ревду Свердловской области. Помогать ей с детьми и по хозяйству. 22 июня был выходной. Мы готовились на природе провести этот день. Я с маленькой племянницей была на улице, когда сестра выбежала к нам – «Война!» Я заплакала: «Отправляйте меня домой к маме».
Нетруженик тыла
Мужчины, парни поуходили на фронт, а мы учились и работали. Первое военное лето работала с геологоразведочной партией из Ленинграда. Начальник партии – Сергей Петрович… не вспомню фамилию. Задание – искать песок для изготовления стекол самолетов. Ходила каждый день за семь километров в лес. Копали шурфы. Выкопаем, - инженер исследует песок. Годится или нет. Делает записи. День копаем, вечером – семь километров до дома.
Следующее лето восьмые и девятые классы (десятые уже на фронт ушли) - погрузили на полуторки и отправили за тридцать километров работать в колхозе. Село Тютняры. Жили мы там в избах. Ночевали на полу, застеленным сеном. Кормили очень скудно, и учителя, боясь, чтобы не начались болезни от голода, решили увести нас домой. Построили на улице и повели. На выходе из села дорогу перегородили три всадника. Один из них – председатель колхоза. Педагоги с ним объяснились, он пообещал улучшить питание. Остались мы работать на колхозных полях. Председатель не обманул – стал больше выдавать молока и картошки. Но у меня разорвался ботинок. Работать полубосой невозможно – отправили домой в этом драном ботинке. В тех местах было много колоний. Заключенные работали у дороги под охраной, других вели колоннами мне навстречу. Выкрикивали мне разное, стращали. Жутко было. Где – бегом мимо них, где как. Прошла 30 километров до Кыштыма. Сразу у леса был дом моего одноклассника – Коли Санникова. Зашла в их дом, села на лавку у двери, и ни двинуться, ни даже говорить сил нет. Колин отец запряг лошадь, и отвез меня домой – это ещё пять километров через весь город.
(Школьница)

В 1943 году поступила в Ленинградский институт имени Герцена, который был эвакуирован в Кыштым. А летом 1944-го, когда блокада была снята, институт вернулся в Ленинград. Ехали дней десять или даже дольше, в товарных вагонах.
В Ленинграде поселили нас больше сорока человек в аудитории. Поставили кровати. Помещение отапливали печами. Дрова были осиновые. Мы их пилили, кололи, с них вода текла…
(Комсомольское собрание в институтском клубе)
В институте учились и работали, и в 44-45 годах, и после Победы. Один год в зимние каникулы нас послали на лесозаготовки – по колено в снегу.
(Студентка)
Летом мы были в Ольгино на торфоразработках, по колено в воде. Но я была студенткой состоятельной, потому что мне отец дал с собой в Ленинград сапоги хромовой кожи. Сапоги 41-го размера, на мой 36-й. В них я резала и собирала торф с сухими ногами. Раковая-19 – театр музыкальной комедии. Он был разбомблен. Мы разбирали завалы. Директор института Федор Федорович Головачев хотел назначить меня бригадиром сантехников, но я наотрез отказалась.  Тогда отправили в бригаду стекольщиков.  «Стеклили» мы фанерой – стекла не было. Следующей зимой училась на кровельщика в Гостином дворе на улице Садовая, дом 3. После занятий в институте шли туда, и мастер учил работать с жестью. Вначале делали вёдра, корыта. Летом перекрывали крышу Строгановского дворца. Назначили бригадиром. Железа кровельного не было – крыли толем. И я лазила по крыше, - проверяла работу, и сама работала. Много уже позже приезжала в Ленинград, зашла в архив института. Спросила свой аттестат – не сохранился. Спросила приказы по институту о направлении студентов на работу в военные годы – нет, не сохранились. Шла туда с уверенностью, что сейчас получу эти документы. Расстроилась тогда.
На каникулы отпускали только в августе. Домой ехала через полстраны на «500-веселом» поезде. Товарные вагоны на 40 человек. В вагоне – дощатые нары. На остановках неизвестно – сколько простоит. Кто-то по надобности отбегает, кто-то за кипятком на станцию. Паровоз засвистел – все бегут к своим вагонам.
Победа!
Как же это не помнить! Ночью с 8-го на 9-е в общежитии в коридоре закричали «Победа! Победа!» Мы наспех оделись и побежали на Дворцовую площадь. Там - оркестры, слёзы, радость, вся площадь заполнена людьми. Это не передать, как было.
Отца на фронт не призвали - он в 1941 был уже пенсионер. Младший из моих братьев Леонид, 1922 года рождения, ушел в армию в 1940 году, отслужил на Дальнем Востоке семь лет, и воевал с японцами.  Николай – 1909 года – всю войну воевал и пришел живой. Василий – 1916 года - не вернулся. В июле 1941 он закончил Горный институт в Свердловске и в августе ушел на фронт. 1 января 1945 года выписался после ранения из госпиталя. 10 января получила от него письмо – я в Ленинграде была. 11 января письмо от него получили родители. А 26 января он был снова ранен и теперь смертельно. Зять – муж старшей сестры погиб в Кёнигсберге 9 мая 1945 года. Осталось трое детей полных сирот, потому что моя сестра – их мать -  умерла во время войны. На фронтах погибли 12 двоюродных братьев.
Марш победителей
Ещё запомнилось – вскоре после Победы войска Ленинградского фронта шли маршем по Невскому проспекту. Это был марш победителей. С каким ликованием ленинградцы их встречали! Идут с оружием, с вещмешками, гимнастерки мокрые от пота. Наш институт – угол Невского и Мойки. Мы все выбежали. Люди какие-то гостинцы солдатам давали, цветы вручали, бросали в строй. А солдаты бросали эти букеты обратно людям, потому что уж очень много было цветов.  Хроники подобное показывают, но эту радость, это счастье не передать через экран. А что есть у студентов? Мы им платочки вышитые поотдавали. Идут солдаты. А представляете радость, когда кто-то встречал в этом строю своих знакомых или родных? Я это видела!
Возмездие
Немецких военных преступников Ленинградской области судили в Выборгском дворце культуры. Студентам нашего института, кто хорошо учился, дали пропуска, и я присутствовала на процессе, который шел несколько дней.
Немецкие офицеры сидели отдельно от солдат, а генерал – отдельно от офицеров. Офицеры все были бодрые, надменные. Вину отрицали. Свидетели рассказывали о расстрелах жителей, о сжигании деревень, как детей на штыки бросали… Помню, как генералу задавали вопросы. Он отвечал только – «Найн!.. Найн!.. Найн!..»
В последний день суда зачитали приговор. Несколько человек приговорили к заключению 25 лет или сколько, а восемь – к повешению. В том числе и генерала. Когда приговор объявили – я думала, что здание рухнет от аплодисментов. Вешали их на площади Калинина, кажется. Однокурсницы пошли смотреть, я - нет.
Врач-военмор Курзанцев
Познакомились интересно. Это был уже 47 год – мы заканчивали институт. С девочками однажды говорим: «Надо сходить на танцы в Мраморный дворец – что же мы ни разу там не были…»
(Выпускница института)
Меня пригласил на танец высокий статный мужчина в штатском. Потом снова и снова… Мне он не приглянулся, - решила уйти. Пальто наши были в гардеробе на одном номерке. Сказала ему, что сейчас вернусь, а сама с девчонками пошла за пальто. Оглядываюсь - он спускается с лестницы и говорит: «Обманывать – нехорошо!» Вернулась с ним в зал, дотанцевали этот вечер. Проводил не до самого института – спрыгнул с трамвая. Он был офицер, морской военврач. Назначил мне свидание на следующую субботу на мостике через Мойку возле института. Была в сомнениях – пойти-не пойти, но девочки подзадоривали. Наташка доказывала, что он не придет, а я была уверена, что придет и будет ждать. Мы поспорили с ней, заключили пари. И в субботу идем к мосту только посмотреть издалека – есть он там или нет. А он ещё до моста нас встретил. Стали видеться. Иван Данилович Курзанцев. Блокадник. Закончил Морскую военно-медицинскую академию. Театрал. Больше любил оперу, а я – балет. На танцы часто ходили. После института поженились, и жили там, где он служил. Сначала работала в Кронштадте, потом – в Ораниенбауме, в Таллине, в Риге, Вентспилсе, в Полярном…
В 1957 году Иван Данилович закончил службу флагманским врачом бригады подводного флота.
В здравотделе в Москве ему предложили на выбор несколько городов Подмосковья. В 1962 году мы приехали в Воскресенск, и никогда об этом не жалели.
В Воскресенске
Здесь мужа назначили начальником терапевтического отделения первой районной больницы.
Кстати, - едем, в Воскресенск, а в новостях - про Кубинский кризис. Обсуждаем: «Война начнется, и снова на службу» … Сначала снимали жильё в частном секторе возле больницы. В школу № 5 на «Красный строитель» ездила на автобусе или на электричке. Потом построили 11-ю школу – перешла туда вместе с учениками. Вела историю и обществоведение. Чтобы преподавать обществоведение, было обязательным членство в КПСС. Когда Володя в первый класс пошел, попросилась в школу поближе к дому. Проработала в первой школе год. Это была старая школа-восьмилетка. Но мне больше нравилось преподавать в старших классах. Перешла в 22-ю. Ее тогда только построили. И в 22-й проработала 19 лет. А потом муж умер. Двое детей…. Материально тяжело. Два или три года работала в музее химкомбината. Галина Моисеевна (Сенаторова – прим. авт.) позвала в Ратчинскую школу. Потом ещё семь лет преподавала в Московской школе № 1147. Директор школы показывал меня гостям, как педагогический раритет. Закончила работу в 2003 году в возрасте 78 лет. 44 года педагогического стажа.
Особенные классы
В 64 году в 11-й школе выпускали два одиннадцатых класса по 42 человека. Единственный случай за 44 года работы в школе – семь медалистов в моем классе! Пять золотых и две серебряных. Олег Куликов из этого выпуска два созыва избирался депутатом Государственной Думы.
(03.06.2018. День рождения Валентины Дмитриевны. Здесь, как раз, её ученики и из спорткласса 220й школы -1979 года выпуска, и из 11-й школы 1964 года выпуска.)
В 22 школе вела с 4-го класса и до выпуска спорткласс. Классное руководство — это вообще тяжелая нагрузка. Но директор Юрий Дмитриевич Горбушин уговорил взять этот класс. Какие встречи мы устраивали – однажды даже у нас побывал тренер знаменитых братьев Знаменских. И в первых всесоюзных соревнованиях «Старты надежд» в 76 году мои тогда уже восьмиклассники участвовали. Я не поехала с ними – только перед этим похоронила мужа. Но провожала. А напротив школы булочная. Забежала туда, купила 25 шоколадных медалек, вручила каждому с напутствием - «Без медалей не возвращайтесь!»
Полтора месяца спортивные новости программы «Время» начинались сообщениями о соревнованиях «Старты надежд». И почти каждый день говорили об успешных выступлениях юных спортсменов из Воскресенска. Игоря Мухортова показали, как он рекордный прыжок в длину делает. Они там и учились. Заняли первое место, победив лучшие спортивные классы со всего Советского Союза! Награждали их в Москве в ЦК ВЛКСМ. Медали вручал Олимпийский чемпион по бегу стайер Петр Болотников.  Во всех газетах про наш класс сообщали. Приезжал о них писать корреспондент журнала «Спортивная жизнь России». Я говорю: «Не хочу фотографироваться!» А он не послушал и этот момент заснял. Что значит – профессионал. Этот снимок мне очень нравится!

 ***
материал будет опубликован в газете "Куйбышевец"