May 25th, 2012

Комментарий.

Не помню точно, но вроде я когда-то тебе рассказывал про "Последний мазок мастера".
Последний мазок. После которого любое изменение только портит картину.

Рассказ какой-то я в детстве читал. Про мужика, который математически вычислил, и открыл секрет, тайну, которая отличает добротную профессиональную, тщательно выполненную мазню от художественного шедевра.
И этот мужик научился этому.
И что-то там автор видит на рынке рулоны настенных ковриков типа "Лебеди на привале", каждый из которых - шедевр.
И потом какой-то типа цех или подвал.
И сотни этих ковриков.
И тот математик с мольбертом и кистью переходит от картинки к картинке и одним-двумя взмахами кисти превращает каждую эту картинку в произведение искусства.

Так вот этот твой рассказ читается, как простенькая зарисовка, ну, чуть выше, может быть, среднего уровня.
И вдруг эта последняя фраза…
Которая, как луч заходящего солнца, прорвавшийся через тучи, и раскрасивший осеннюю опушку леса заигравшую под этим лучом самыми невероятными и яркими красками.
___
Читали: http://raketchik.livejournal.com/129270.html ?
promo nemolodoj july 18, 2018 10:36 5
Buy for 50 tokens
Возле футбольного поля в деревне Губино чуть ли не горой лежат велосипеды. Мальчишки местные, и из других ближних сел и деревень приехали на тренировку. Кого-то привозят родители на машинах издалека. Мастер спорта СССР бывший игрок Московского «Спартака», смоленской…

Осанка.

Мне нравилось смотреть на неё сбоку. Не говорю – в профиль. Потому что разглядывал я её фигурку, а не лицо.

Вот она проходит мимо меня. Такой краткий миг! Едва успеваю охватить взглядом развернутые плечи, высокую полную грудь, и… я уже смотрю ей вслед, на покачивающийся при движениях упругих ягодиц подол школьной формы.

Развернутые плечи, - это они делали её неплохую фигуру изумительной.
Такую осанку я еще видел только у гимнасток в телевизоре.
А с Наташей сидел за одной партой.
Я не был в неё влюблен.
Просто столбенел и восхищался ею всякий раз, когда она проходила мимо.

Кстати, о школьной форме.
Коричневое такое платье с черным повседневным фартуком.
Все его и теперь видят на выпускницах.
У большинства девчонок этот коричневый подол был вытянут на попе, и лоснился от частой и тщетной глажки.

Наташа уже тогда была одаренной портнихой и модельером.
Подол этой школьной формы был у неё не прямым и вытянутым, а забранным в складки. Поэтому-то он так маняще и покачивался.
На переменах она нередко консультировала девчонок на темы шитья и выкроек.

После окончания школы где-то училась, потом работала портнихой и закройщицей, открыла своё ателье, ещё одно ателье, салон красоты, ещё салон красоты…

Мы встречались классом через двадцать пять лет после окончания школы.

Наташа прекрасно выглядела.
Я высказал ей своё восхищение нынешнее, и рассказал о тогдашнем.
Так и сказал ей про расправленные плечи, высокую грудь, и задорную задницу.

Она посмеялась, и рассказала своё:
- Я, ведь, после того, как нас с тобой усадили за одну парту, каждый день шла в школу, как на бой. Ты же был самый умный в классе. Все это молчаливо признавали. И я боялась невзначай выставить себя перед тобой дурой. Я обдумывала каждое своё слово, прежде чем сказать что-то. Уставала очень от такого постоянного напряжения. Подумывала даже попросить Галину Семеновну, чтобы рассадила нас. Но останавливала себя: «Нет! Я смогу! Я сильная! Я справлюсь!»

Я был ошеломлен этим её признанием:
- Погоди-погоди, Наташ! Ты же всегда выглядела такой сосредоточенной, спокойной, уверенной в себе…
- Ну да. Чего мне это стоило!
- Да… Не мешало бы мне тогда знать, что по ту сторону баррикад тоже, собирая волю в кулак, борются со смущением, сомнениями и неуверенностью в себе…

Город наш небольшой.
Я вижу её иногда.
Та же осанка, уверенность в себе, спокойствие и сосредоточенность.

Я любуюсь ею!