Гладков Виктор (nemolodoj) wrote,
Гладков Виктор
nemolodoj

Categories:

Мамино детство

"Родилась 27 июня 1937 года в семье колхозников Шкапы Мусия Михайловича и Шкапы Евдокии Сакиевны.
Отец был избран председателем колхоза. С этой должности он и ушел на войну.

Первое воспоминание детства – просыпаюсь ночью от громкого стука. Немцы колотили в дверь прикладами. Отец выставил заднее оконце: «Прощай, дочка».
Ему нельзя было оставаться. Коммунистов фашисты расстреливали сразу. А мама пошла открывать дверь.
За окном было зарево – немцы подожгли соседнюю хату, хозяева которой не открыли им.
Хаты были крыты соломой. Загорались мгновенно.
Николай – старший брат, - ему одиннадцать уже было, тоже проснулся. А младшие Иван и Володя – спали.
Немцы заполнили хату и потребовали жаренной картошки. Мама кинулась растапливать печь.

Под немецкой оккупацией Украина оставалась больше двух лет.

Помню ещё, что однажды немцы шарили по сундукам, и забрали все мамины бусы. Мама причитала: «Оставьте хоть для дочки что-то…»

Ещё помню, как однажды меня, Ивана и Володю немцы поставили рядком перед домом. Немец наводил на нас по очереди пистолет. Мама плакала и дрожала от страха за нас. А Володе тогда около года было. Он в начале сорок первого родился. Ну, мама плачет, немцы смеются, а один пистолетом в нас тычет. Володя упал. И немец ударил его ногой по голове. То ли шпорой попал, то ли сапоги у него спереди окованы были. Рассек лоб брату. Володя залился кровью, мама закричала, а немцы ещё посмеялись и ушли. Мы с мамой кинулись Володю перевязывать.

Ещё помню, как у нас во дворе стояла немецкая полевая кухня. И повар жалел нас. Он показывал карточки своих детей, и угощал нас какими-то конфетами. Мама боялась, что немец нас отравит, и кричала: «Не берите». А мы голодные были. Не могли удержаться. Брали и ели.

Ещё помню, как старший брат с друзьями ходили на места боев, искать там какие-то мины и гранаты. А я всегда увязывалась за Николаем. Вот они что-то найдут, потом что-то сделают со своей находкой, потом кричат: «Тикаем!» И кидаются бежать. А я же на семь лет Николая младше. Не успеваю за ним. Он волочет меня за руку. Потом падаем, а сзади – взрыв. Одного мальчика однажды убило. Мальчишки – всегда мальчишки.

Помню, как зимой ходили по полям – искали под снегом гнилую картошку. Приносили домой – мама пекла из неё лепешки.

Потом немцев отогнали.
Получили письма от отца.
А в 44 получили похоронку. Он 16.сентября.44 года был ранен осколком авиабомбы под румынским городом Медиаш, а 21-го от этой раны умер.

В сорок шестом и сорок седьмом году Украина тоже голодала.
Снова собирали зимой по полям гнилую картошку. В селе съели всех кошек. Ежей даже всех переловили-поели. Кошек-то потом развели быстро. А ежей только в семидесятых начали замечать. А то всё не было.

Ну, вот, в сорок шестом-то, мама пошла ночью на колхозное поле собрать колоски, оставшиеся после уборки, чтобы нашелушить с них зерна, и хоть чем-то покормить нас четверых. А её поймал объездчик, сдал в милицию, и её осудили за хищение социалистической собственности. И остались мы одни.

Сначала мы жили у маминой сестры – тети Устиньи. А у неё своих было пятеро. Мы с её дочкой Соней были одногодки. И у нас с ней были одни сапоги на двоих. Такие самодельные. Из свиной кожи. Поэтому зимой мы ходили в школу по очереди, - через день.

Помню, однажды на перемене я вышла в коридор, и увидела, что одна девочка – не помню сейчас ни фамилии её, ни имени - ест лепешку. И так мне захотелось попробовать этой лепешки! И, знаю же, что просить бесполезно, - слишком велика ценность еды! И, в каком-то отчаянии, я начала плести, что сейчас после уроков приду домой, а там тетка наварила уже целую огромную миску вареников, и мы все будем «йисты». Девочка выслушала меня, отдала мне остаток лепешки, и ушла в класс.
А я ела и плакала.

А этим летом я ездила в свою родную Александровку. Общалась там с уже немногими оставшимися моими ровесницами. И вспомнила-рассказала им этот случай. И спросила – не из них ли кто-то тогда в школе поделился со мной? Нет, - они не помнили за собой такого. Но все мы снова вспоминали войну и снова плакали.

Николаю было 17. Он работал уже в колхозе. А нас троих – отправили в детдом.
Я оказались в Воскресенске, а Иван и Володя – в Саратове.
Встретились мы четверо все вместе уже взрослыми.

Это, на самом деле, обычное военное детство. Ничего особенного.

И когда показывают новости из «горячих точек», я знаю, что война - это не искусство полководцев и красивые подвиги. Нет. Это грязь, голод, болезни, страдания, грабежи, смерти, сиротство."

Рассказала - Сенаторова Галина Моисеевна.

PS "А из украшений я больше всего люблю бусы. «Намиста» по-украински."
 ***
Мой канал на Дзене - https://zen.yandex.ru/profile/editor/id/5d63dae9b5e99200aed90460

Tags: ВОВ, Детство, Мама
Subscribe

  • Если при тебе избивают

    Смотрел видео, на котором три подонка избивали парня в вагоне метро. Примерял себя к этой ситуации – если бы я был в том вагоне, и это бы…

  • Папин храп

    Были семидесятые. После каникул пришли в школу - обмениваемся новостями. Одноклассница сказала, что купили в семью магнитофон. И всяко всячески…

  • Про Сократа

    В драном хитоне, босой, Сократ шел по богатейшему Афинскому рынку, на котором продавались товары со всего тогдашнего мира. Он явно пребывал в…

promo nemolodoj july 18, 2018 10:36 5
Buy for 50 tokens
Возле футбольного поля в деревне Губино чуть ли не горой лежат велосипеды. Мальчишки местные, и из других ближних сел и деревень приехали на тренировку. Кого-то привозят родители на машинах издалека. Мастер спорта СССР бывший игрок Московского «Спартака», смоленской…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments