Верхний пост

Пишу не для мгновенной славы:
Для развлеченья, для забавы,
Для милых, искренних друзей,
Для памяти минувших дней.

(Кольцов).

"Пишем чего наблюдаем. Чего не наблюдаем, - того не пишем". (Адмирал Макаров С. О.)

"Аще где криво написал, то не кляните меня, грешного раба..."

"...кто черкает у книг по полям, на том свете бесы исчеркают ему лицо железом".

"...И чувства добрые я лирой пробуждал..."

Не беда, что вино мне милей, чем вода,
Труд любовный — желанней любого труда.
Мне раскаянья Бог никогда не дарует,
Сам же я не раскаюсь ни в чем никогда! (Омар Хайям).

Учился, путешествовал, писал,
бывал и рыбаком, и карасем.
Теперь я дилетант-универсал.
И знаю ничего, но обо всём. (Игорь Губерман, как будто про меня написал.)

"В глаз тому, кто злит шпану!" - это я просто для юмора добавил.

Чувство юмора у меня есть. Или нет. К некоторым записям я ставлю метку "юмор", но это на мой взгляд, который может не совпадать с Вашим.

Я не умею выдумывать. Такой вот недостаток у меня есть, причём не единственный. И не главный. И не недостаток.
Collapse )
(Этот верхний текст написал в 2009 году при создании журнала. и он - текст - не потерял актуальности.)

UPD от 27.04.19. Летом 17 года начал ежедневно публиковать "Сегодняшний выпуск" анекдотов. В качестве источника использую ежедневный выпуск анекдотов на сайте анекдот.ру, и лучшие за этот день до 5 места включительно.  Беру не все подряд, а мне понравившиеся, пусть даже я ни не согласен с идей или утверждением того или иного анекдота.
***
Завел канал в Дзене - https://zen.yandex.ru/profile/editor/id/5d63dae9b5e99200aed90460
Устав от бт беззастенчивого копипаста на Пикабу, пользователи которого не приучены указывать ссылку на источник заимствованного контента, - завел там учетную запись: https://pikabu.ru/@Nemolodoj
promo nemolodoj july 18, 2018 10:36 5
Buy for 50 tokens
Возле футбольного поля в деревне Губино чуть ли не горой лежат велосипеды. Мальчишки местные, и из других ближних сел и деревень приехали на тренировку. Кого-то привозят родители на машинах издалека. Мастер спорта СССР бывший игрок Московского «Спартака», смоленской…

Детдомовцы и должностные лица

«История одного человека, даже и заурядного, не менее интересна, чем история целого народа». (с).

В педагогическом институте имени Крупской мама училась с 1955 по 1960 год.


Каждый месяц, в дополнение к стипендии, она получала денежный перевод. В извещении всегда было написано: «Материальная помощь выпускнице детского дома ВХК».

ВХК – это Воскресенский химический комбинат.

С началом Великой Отечественной войны появилось множество сирот, или, по современной терминологии, - детей, оставшихся без попечения родителей.
Детские дома создавались государственными органами, а также – их создание поручалось крупным предприятиям.

Детский дом ВХК был организован в центре Воскресенска в парковом ансамбле усадьбы Лажечникова (Кривякино).

Директор химкомбината Николай Иванович Докторов знал лично каждого детдомовца, был частым их гостем, и детдомовцы примерно раз в месяц приходили в его кабинет в заводоуправлении, рассказывали о своей жизни, а случалось, и о своих нуждах.

Мама рассказывает, как однажды она в числе такой группы отправилась на химкомбинат к Докторову. Воспитатели их принарядили, повязали девочкам ленты-бантики, но не сопровождали. Напутственно только сказали: «Не забудьте про тюль».
Тогда в продаже в каком-то из городских магазинов появился тюль для занавесок.

Дети пришли в заводоуправление.
Секретарь сразу пропустила их к директору.
Было лето. Николай Иванович расспросил их, - чем занимаются в каникулы, какое питание, и в чем нуждаются.
Кто-то из детей сказал про тюль.
Докторов позвонил главному бухгалтеру: «Федот Петрович! Зайди! Пришли наши дети».
Вошедшему бухгалтеру Николай Иванович сказал: «Дети просят тюлевые занавески в пионерскую комнату».

В ходу тогда был гужевой транспорт. Всякие грузы со складов химкомбината в детдом привозила на телеге тетя Настя. И рулон тюля, а заодно и рулоны белой ткани для простынь и скатертей, тоже вскоре привезла она.

Мама сейчас вспомнила их слоган того времени: «В пионерскую войдешь – тюль висит с узором. «Спасибо комбинату»- скажем мы все хором».
Это были первые тюлевые занавески в Воскресенске.

Первый телевизор в городе тоже был в детдоме: «В пионерскую войдешь, в левый угол бросишь взор, - от радости запоешь – телевизор узнаешь».

Но я отвлекся…
Докторов был директором градообразующего предприятия, - в какой-то мере хозяином города. Но над ним было министерство. Детские дома, подведомственные предприятиям химической промышленности, курировала замминистра Софья Соломоновна Белоус.
Мама помнит один из первых её приездов в детский дом.
Всё обошла, осмотрела помещения, площадки, хозяйство, перезнакомилась с сотрудниками и воспитанниками. Потом уединилась с детьми, порасспросила о разном, и сказала: «Считайте, что я – ваша мама. Какие трудности – пишите мне. Приеду – помогу».
Случилось так, что детдомовцы однажды ей написали. Пожаловались на одну воспитательницу.
Сотрудников они делили, не мудрствуя лукаво, на «злых» и «добрых».
Одна воспитательница прочно утвердилась в первой категории.

Была зима.
Дети катались с горки. Усадьба расположена на крутом откосе над поймой Москвы-реки – вот с этого откоса они и катались. Санок не было – съезжали по снегу и льду в чем гуляли, не задумываясь о необходимости беречь одежду. Эта воспитательница докладывала директору детдома о нарушении дисциплины. Он строил воспитанников после прогулки, командовал «Кругом!», и проходил вдоль строя, оглядывая мокрые, а, случалось и протертые пальто, штаны и юбки.
Уличенных в нерадивом отношении к одежде наказывали – заменяли их одежду на заношенную «подменку».
Но это ещё ладно. А однажды эта воспитательница, проверяя, как дети сделали домашнее задание по математике, подергала девочку за волосы, в наказание за неверное решение задачи.

Вечером в пионерской комнате старшие девочки, под руководством Милки Григорьян (За что Милку прозвали «Герой Советского Союза» - здесь) написали письмо Софье Соломоновне. Адрес-то простой – Москва, министерство химической промышленности.
Софья Соломоновна вскоре приехала. Снова обошла весь детдом, со всеми пообщалась, уехала. А эта воспитательница потом уволилась.
И так в жизни все закручено… После института мама отработала по распределению в школе в Щербинке, там она познакомилась с моим папой, поженились, родился я, и они приехали в Воскресенск.
В детсадах мест не было. Чтобы меня приняли в садик, она устроилась воспитательницей. Ясли-сад № 20 «Березка» на улице Победы.
Но по тогдашним порядкам, нельзя было, чтобы ребенок воспитательницы был в её группе. Поэтому, хотя в маминой группе были дети моего возраста, меня определили в группу другую, и моей воспитательницей была та самая уволенная из маминого детдома.
Это потом именно она закрыла меня одного в спальне, за то, что я не спал в «тихий час», и увела остальных детей на прогулку.(Об этом случае - здесь.)

Но я опять отвлекся…

Про Докторова ещё…
Общежитие первокурсников пединститута имени Крупской было в Малаховке. Оттуда очень неудобно было добираться на улицу Радио 10а на лекции в институт.
А детский дом уже закрывался – дети войны выросли.
Мама приехала в детдом за какими-то своими вещами, пообщалась с воспитателями, обмолвилась, что общежитие далеко от института. Сказала, что есть ещё общежитие в Первом Переведеновском переулке возле метро Бауманская, но оно только для пятикурсников и аспирантов. Воспитатели ей ответили: «А ты сходи к Докторову».
Докторов сразу и безо всякого её принял, слету вник в проблему. У него был зам по быту и социальным вопросам Илья Иванович Волков. Ему-то Докторов и поручил решить проблему с институтским общежитием для выпускницы детдома Гали Шкапы.
Волков несколько раз ездил в институт, встречался с разными должностными лицами и даже с ректором – безрезультатно, о чем и доложил Николаю Ивановичу.

Докторов потому и обрел легендарную славу в Воскресенске, потому и руководил долгие годы крупнейшим предприятием, что все проблемы решал эффективно и радикально.

На заводской «Победе» он привез Галю в министерство просвещения СССР, которое тогда возглавлял Иван Андреевич Каиров. Министр их принял – для Докторова это был обычный уровень общения. В итоге, с первого курса до окончания института Галя Шкапа жила в общежитии у Бауманской, и, кстати, всё это время была строгим старостой общежития. Пятикурсники и аспиранты льстиво заглядывали ей в глаза, чтобы не ставила двойки за беспорядок в комнатах.
Каиров, во время той беседы с Докторовом, сказал: «А Галя не Ваша дочка? Глаза похожи…»
Докторов ответил: «У меня таких дочек и сыновей – 200!»
Замминистра химической промышленности Софья Соломоновна Белоус тоже не забывала выпускников подведомственных детдомов.
Мама, уже студенткой, приезжала и к ней в министерство, и домой. И также к Белоус приезжали бывшие детдомовцы из Орехово-Зуево и Лисичанска. Мама их помнит.
В министерстве на проходной мама говорила -  к кому идет. Вахтер звонил Софье Соломоновне. Та сразу отвечала: «Ведите ко мне!». Вахтер провожал.
В кабинете Белоус предлагала чаю со сладостями, потом вела Галю по всем кабинетам: «Это наша дочка к нам приехала! Студентка! Отличница! Будет выступать с танцами на Фестивале молодежи и студентов!» Министерство тогда возглавлял Сергей Михайлович Тихомиров – заходили и к нему.
Все хозяева кабинетов, и министр тоже, обязательно вручали детдомовке какие-то гостинцы-сладости – её возвращение в общежитие превращалось в пир, чуть не для всего этажа.
И мама сейчас вспоминает, что все общались с добротой и вниманием, не формально, уважительно и добро.

В детдоме им внушали, что они – дети страны. Общие дети. Так было.
Многие семейные дети в Воскресенске завидовали детдомовцам. Считали, что в детдоме жизнь интереснее, лучше… Может так и было…

Я должен это записывать за мамой и выкладывать. Мне интересно наше прошлое. Может и другим тоже.
Если не я – то кто?

Послевоенный детдом, тётя Клава, "Лягушка-путешественница"

Она выросла в послевоенном детдоме.
Книг у них было мало.
Воспитательницы вечерами читали им вслух перед сном.
А у Гали была тяга к чтению.
И вот вечером почитали им не до конца "Лягушка-путешественница".
Наступило время "отбоя", воспитательница закрыла книгу, выключила свет и вышла из девочковой спальни.
Галя выждала какое-то время, встала с кровати, нащупала книгу на столе, проскользнула в коридор.
Посредине коридора горела тусклая лампа дежурного освещения. Рядом - от пола, почти до самого потолка, возвышалась стопа уложенных запасных матрацев.
Галя забралась на них - поближе к лампочке, дочитала про лягушку-путешественницу до конца, потом начала читать сначала. Там и уснула.
Уже глубокой ночью ей приснились немцы, она во сне заплакала, закричала.  Память оккупации и раньше, и потом отракжалась в её снах.
На её слезы прибежала нянечка тётя Клава. Сняла её с матрацев, успокоила, привела в свою комнатушку. Выкатила из печи печеную картошку - накормила, отпоила чаем, отнесла вновь уснувшую на руках в спальню.
Через 25 лет Галя в рейсовом автобусе присматривалась к женщине напротив. Подошла:
- Извините! А Вы не тетя Клава?
Та, всматриваясь в лицо интеллигентноой молодой женщины отвечает:
- Да. Меня Клавдией зовут.
Галя продолжает:
-А вы не помните Галю Шкапа из детского дома?
Та радостно отвечает:
- Помню, конечно! А где она сейчас?
...
Из автобуса они вышли вместе. Долго не могли расстаться. Потом Галя с подругой-детдомовкой приезжала к тете Клаве в гости в деревню.
И на детдомовских встречах тетя Клава была в числе почетных гостей.
,,,
Сейчас разговаривали с мамой о чтении, о книгах, и она вспомнила эту историю.
Фамилию тёти Клавы она сейчас не припомнила.
О педагогах, обо всем персонале детского дома Воскресенского химкомбината у мамы самые светлые и благодарные воспоминания.

Однажды обокрали в Лужниках

В 90-х и в нулевых был предпринимателем и ездил в Лужники за товаром.

Носил очень удобную жилетку, в карманах которой были разложены документы, ключи от машины, квартиры и гаража, и, конечно, деньги.

Деньги раскладывал пачками по купюрам - спереди в верхних карманах крупные, в нижних - помельче. Десятки толстой пачкой лежали в правом нижнем кармане.

На рынке толпа, толкотня...

Набрал какой-то товар у продавца, расплачиваюсь без сдачи. Из одного кармана вытянул тысячную купюру, из другого - пятисотку, сую руку в карман, где десятки, а он пустой и прорезан снизу по всей длине.

Удивленно оглядываюсь, смотрю под ноги. А продавец спокойно объясняет:

- Тебе цыганка карман разрезала. Воооон, видишь - они пошли две? А вон те два мужика чуть позади них - менты в штатском, которые их крышуют...

Я удивлен:

- А ты видел, как она мой карман вскрывает? И промолчал?

Он рассудительно отвечает:

- Ты уедешь, а мне здесь оставаться, работать...

Украденная неполная пачка десяток не была для меня критичной.

Радовался, что правильно разложены купюры по карманам - незаметно вскрыть и обчистить верхние карманы этой жилетки гораздо труднее, чем нижние.

"А мы пойдем на север!"

Ещё в юности, читая первые, ставшие доступными, американские детективы, обратил внимание, что американцы, говоря о каком-то маршруте. указывают направление движения по сторонам света.

Это может быть и в мегаполисе, и в маленьком городке, и на автодорогах, обходящих населенные пункты.

Автобиографическая повесть нью-йоркского таксиста ("Желтые короли Нью-Йорка"): "Я поехал на север по такой-то авеню, там-то повернул на запад, и..."

Герой детектива спрашивает у местного куда-то дорогу. Ему отвечают: "Выезжайте из города на запад, через 20 миль на перекрестке повернете на юг...".

В европейских книгах и фильмах такого бытового повседневного использования сторон света не замечал.

И в нашем советском-постсоветском пространстве такого не наблюдал никогда.

Скажи кому: "Поедешь сначала в северном направлении..." - на тебя вытаращат глаза.

Мы, как-то по-другому объясняем. "Едешь сначала прямо, на третьем перекрестке направо...". Или: "Едешь в сторону Москвы, проедешь Бронницы прямо насквозь, сразу после Бронниц повернешь налево, и кабаньими тропами доедешь до Домодедовской трассы. Там - по указателям".

У меня есть предположительное объяснение этой американской бытовой особенности.

Так сложилось, возможно, в период освоения переселенцами этого материка. Когда по пустынным, не имеющим рек и дорог территориям, перемещалось достаточно много людей. И других ориентиров, кроме сторон света, у них не было.

Так сложилось и так сохранилось.

Могила неизвестного солдата в Воскресенске

Он не дошел до передовой.
Ему не выпало отбивать атаки немецкой пехоты, останавливать вражеские танки, подавать снаряды к орудию, подносить патроны к пулемету, кашеварить или доставлять на передовую горячее питание, эвакуировать с поля боя и ремонтировать наши танки, тянуть и поддерживать связь, доставлять под огнем сообщения в качестве посыльного, окапываться или наводить переправы…
Поздней осенью 41 года он погиб при бомбежке воинского эшелона у станции Виноградово.
Раненые были отправлены в госпитали, эшелон ушел к фронту, его родным отправили «похоронку», а он был похоронен тут же – возле железнодорожных путей.
Много позже, в связи с необходимостью расширения зоны отчуждения железной дороги, он был перезахоронен здесь – на Новлянском кладбище города Воскресенска.


Поисковиков, участвовавших в этом перезахоронении, тоже уже нет.
Известно, что солдатского медальона найдено не было.
Что-то говорили про шинель, валенки… Неизвестно и уже невозможно установить ни имени, ни звания, ни воинской части, из списков которой он здесь выбыл.
Он не дошел до передовой. Его имя – в списке безвозвратных потерь, но не в списках награжденных.
Его воинский долг выполнен здесь и именно так.


Вечная память!

Офтальмологические пациенты

Тема офтальмологии занимает меня последнее время. Так получилось...
В стационаре у нас в Воскресенске просил медсестер рассказать какие-нибудь интересные случаи.
Ответили, что день за днем всё одно и то же. Но припомнили давних два случая.

Раз привезли на Скорой мужика, у которого разлетелся диск на "болгарке" и осколком была повреждена глазница. Но глаз спасли ему. Другой случай  - привезли пацана-фехтовальщика с тренировки. Ему рапира или шпага воткнулась рядом с глазным яблоком. Так с торчащей из глазницы рапирой его и привезли. Тоже глаз удалось спасти.
Ещё эти медсестры расказали, что наше офтальмологическое отделение Воскресенской первой районной больницы (ВПРБ) не закрывали в 20 году на карантин. Работали, как обычно. Им везли пациентов и из соседних районов, где офтальмологические отделения были закрыты.

Спрашивал их - как пациенты реагируют на обретение зрения? Вот, дескать, пациент не видел. А ему хрусталик поменяли, или ещё там что-то сделали - стал видеть. И как?
Ответили, что какой-то бурной или счастливой реакции не припоминают. "Спасибо, доктор! Спасибо всем..." И всё.
Но вот сейчас уже в Москве в стационаре один пожилой пациент рассказал хороший случай.
В конце девяностых он лежал в в МНТК им. Федорова. И с ним в палате лежал мужик-газосварщик, который за три года перед этим ослеп после взрыва ацетиленового генератора.
И вот через эти три года ему вшили-вживили в глаз какую-то пластину. В эту пластину вкрутили какую-то трубочку  с линзой...
Уже позже, в палате, снимают ему повязку с глаза, и он восклицает: "Доктор! Вижу светильник! Вас вижу, доктор!"
Всю следующую неделю этого мужика каждый день искали-ловили по всей больнице. Не сиделось ему в палате. Всё время путешествовал по лестницам и коридорам. Самостоятельно! После трех лет темноты.

Про баттлы Хорлово-Фосфоритный или "Удачный удар локтем"

Прямая речь от хорловца Славы.
Хорловские парни всегда дрались с парнями с Фосфоритного. Эти приедут на дискотеку в Фосфоритный - будет драка. Те приедут в Хорлово - тоже драка.
Тогда вообще - парням-мужикам приехать в чужой клуб на танцы - это вызов.
То есть, если ты гуляешь с какой-то девушкой с чужого поселка - подойдут, побазарят, но, как правило, не тронут. А если приехали десять человек на дискотеку, где местных тридцать - это заведомо приехали драться.
И вот раз в числе этих десяти хорловцев, приехавших в Фосфоритный, был один пацан - абсолютно не боец. Были тертые, спортивные, крепкие, с опытом драк, а этот - абсолютно не такой. Поскольку ты пишешь на диктофон - фамилии называть не буду.
И там завязалась ожидаемая драка.
По своему опыту скажу - когда на тебя два-три человека накидываются, как правило, уклоны, нырки, отходы назад с переходом в атаку - все это невозможно, особенно в тесноте деревенского клуба. Как в стробоскопе - смотришь, - летит на тебя кулак. Повезет - загородишься или уклонишься. Но можешь не уклониться от другого кулака,  которого ты не увидел. Машешь так руками... как-то отбиться... трудно это объяснить. Как повезет, обычно.
А этому-то вообще предстояло возглавить группу будущих пострадавших.

И летит на него хороший такой местный известный боец.
Я-то там не был. Мне это потом сумбурно рассказали.
Получается так, что тот местный летел вперед с намерением хорошо ударить. А этот рефлекторно закрылся локтями. И тут его, что ли в спину хорошо толкнули, что он полетел навстречу тому бойцу, и поднятым локтем удачно попал в челюсть. Встречные скорости сложились. Местный боец в нокауте улетает в аппаратуру. Музыка прекращается,какой-то треск,искры... В наступившей суматохе хорловцы благополучно выбираются из клуба и чешут через лес - там всего три километра - в своё Хорлово.
В этот день и в следующий встречаемся, обсуждаем - "они офигели!", "надо стрелу забивать", "а вот они к нам пусть теперь только приедут"...
Но самый-то герой - вот этот!
Смотрю на него, и все посматривают... Парень музыкой увлекается. Всякую диджейскую аппаратуру собирает. Какие-то радио- и микросхемы паяет... И фигурой, и лицом, и всем своим поведением, он для таких ситуаций типичная жертва. А про него говорят: "Он ваще, как Ван Дамм, на него тот летит, он рыбкой навстречу, локтем, как врезал, тот отлетел, там все взорвалось..."
Этого авторитета ему года на два хватило.
Побаивались с ним связываться...
А вдруг - снова локтем!
И он так скромно, если что, кивал: "Ну, да... могу..."

Курьезное и невероятное дежавю в московском метро

Вагон метро на Выхино набился битком.
Перед Пролетарской протискиваюсь к дверям. Сумки - в руках внизу.
Передо мной женщина. Спрашиваю: " Выходите?"
Отвечает: "Нет. Вы, пожалуйста, осторожно - у меня чемодан в ногах. Не зацепите".
Говорю: "В девняостых был со мной случай, когда вот так, протискиваясь из вагона, зацепил сумкой чей-то зонт. И обнаружил его висящим на лямке, только уже на эскалаторе".
Тут станция, двери открылись, я вышел, чуть отошёл от вагона, смотрю, - на сумке висит чей-то зонт.

Двери ещё не закрылись, метнулся к ним, просунул над головами людей зонт, громко говорю: "Чей-то зонт за сумку зацепился!" Все смотрят квадратными глазами. Двери закрылись, зажали руку. Какой-то парень среагировал, принял зонт, держит его над головами. Двери снова открылись-закрылись, вагон уехал, я пошел.
И тут осознал, что зонт я просунул не в те двери, из которых вышел.
Как они там разбирались...

Про тетку в фиолетовых рейтузах

На днях вечером провожал сына (он взрослый) до его дома, когда заметили возле пешеходной дорожки между детсадом и школьным стадионом, лежащего на спине грузного мужчину.
Я нагнулся - дышит. Алкоголем вроде не пахнет.
- Что с вами? Вам помощь нужна?
Слабо отвечает:
- Да! Меня ударили!

Потом что-то пробурчал невнятно, что у него была трепанация черепа.

В это время я уже набирал 112.

Нас с сыном напрягло ещё, что этот мужик немного шевелил руками, а ноги были абсолютно неподвижно-ватные.
Мы ещё и просили его пошевелить ногами - ничего!

Пока ждали Скорую - он немножко ожил, назвал имя-фамилию, возраст.
Потом ещё больше взбодрился, вытащил из кармана пачку сигарет - попросил огоньку.
Но ноги так и оставались неподвижными.

Я вышел на угол территории садика, увидел вдалеке подъезжавшую Скорую, сделал круговые движения фонариком, чтобы заметили меня.

Подъехали они к нам. Из Скорой вышли двое мужчин в медицинской униформе. Нагнулись над пациентом:
- Что с вами произошло?

Он уже внятно отвечает:
- Ой! Я так нажрался!

И ногами теперь шевельнул явно.

Мимо проходили какие-то парень с девушкой. Парень спрашивает: "Помощь нужна?"
Один из медиков ответил: "Ну, конечно! Он - вон, какой тяжелый Сейчас все вместе его в машину поднимем".
А тот лежачий говорит: "130 килограмм вешу".

Подсунули под него мягкие носилки, все вместе положили на каталку, закатили в Скорую.

Без особой радости выслушав от нас слова благодарности и уважения, медики сели в машину и уехали.

Вечером рассказал о произошедшем Ракетчику.
А он в ответ рассказал свой похожий случай из 80-х годов, из-за которого я и взялся за этот текст.
Было ему тогда лет двадцать, и он ещё не знал, что наступят времена, когда он станет известным в рунете баечником-рассказчиком с ником Ракетчик.

Шел он летним вечером по небольшому городку, в котором оказался случайно.
Увидел лежащую на газоне женщину средних лет, вроде нормально одетую - не по-бомжовски.
Подходит, спрашивает: "Женщина! Вам плохо?!" Женщина не реагирует.
Он чувствует запах перегара. "Но, все-таки, - думает, - Скорую надо вызвать"
Оглядывается,видит метрах в двухстах телефонную будку, бежит, снимает трубку, набирает 03, говорит:
- Тут возле перекрёстка ... (называет улицы) лежит женщина. Ей нужна помощь.
Голос в трубке отвечает:
- В фиолетовых рейтузах, что ли? Да она всегда там лежит...